Нас загнали прикладами в тесный барак. На ночь всем едва хватило места, чтобы расположиться сидя на корточках. Пленные сидели прямо на полу барака, тесно прижавшись друг к другу. В бараке темно и душно, тяжело дышать. В разных концах барака слышались споры и ругань из-за места на полу. Пол был выложен красным кирпичом. Параша стояла в тамбуре, и если кто-то поднимался со своего места по нужде, то обратно уже вернуться не мог, так как его место уже было занято.

Вдруг громко и уверенно зазвучал чей-то голос: «Товарищи! Будьте стойкими! Наше отступление временное, скоро мы погоним эту сволочь с нашей земли! Не падайте духом, товарищи!» закончил он с пафосом. Всеобщая тишина. Каждый обдумывал сказанное. Затем посыпались вопросы. «Где линия фронта?» «Где наша авиация, где наши танки?» «Почему нас погнали на фронт без оружия?» Этот шум услышали немцы и стали стучать в стену барака. Разговор продолжался шепотом, но постепенно затих.

Усталые и измученные люди впадали в тяжелую дрему. Согревала их лишь мысль, что не все потеряли уверенность в нашей скорой победе. Надо крепиться, надо выстоять!

РЯДОМ ГОЛЛАНДИЯ

Германия, Меппен, осень 1941

Из концлагеря города Ярослав нас пригнали на станцию, где погрузили в телячьи вагоны. Узкие верхние окна были затянуты колючей проволокой. Широкие раздвижные двери были плотно закрыты и заперты снаружи. Состав идет на запад… Горячие лучи полуденного солнца раскалили железную крышу нашего вагона, стало трудно дышать, мы обливались потом. Я и мой друг Виктор Алешин расширили, чудом уцелевшим ножом, щель между вагонными досками. Мы приникли к ней и жадно глотали кисло-сладкий воздух Германии. Как же он отличался от нашего родного воздуха России! Наш воздух был напоен настоем луговых трав и запахом наших лесов. Им не надышишься! А здесь даже воздух чужой. В узкую щель были видны проносившиеся мимо аккуратные немецкие хутора, поселки, городки.